По известным причинам нынешние российские историки неохотно обращаются к исследованиям прошлого Западной Украины (Львовской, Ивано-Франковской областей). Говорят, скоро даже само понятие «Киевская Русь» будет исключено из школьных учебников. Между тем в XIX в. история Галицко-Волынского княжества считалась неотъемлемой частью истории общероссийской. Например, Д. И. Иловайский в своей книге «Собиратели Руси» уделяет описанию прошлого этих земель не меньше внимания, чем Владимиро-Суздальскому, Московскому, Рязанскому княжествам, Новгородской и Псковской землям, Казанскому и Крымскому ханствам и т.д.
Самым удивительным фактом истории Юго-западной Руси можно считать то, что один из ее правителей — Данила Романович — в 1253 г. умудрился стать первым и фактически единственным, если не считать одного-двух гораздо менее известных его приемников, русским королем. О том, как появился на Руси этот необычный титул, можно (пока еще) прочитать в учебнике истории.
Об одном из потомков Данилы Романовича и пойдет речь.
Через пару невзрачных поколений после смерти первого галицко-волынского
короля мужская линия этого рода пресеклась. Бояре Юго-западной Руси
решили призвать на княжеский престол потомка Данила Романовича по
женской линии — юного Болеслава Тройденовича (интересное отчество, напоминает английское слово trident = «трезубец»).
Однако, поскольку этот
претендент происходил с земель католической Польши, бояре
Червонорусские (т.е. галицко-волынские) выдвинули ряд условий,
главнейшим из которых был переход будущего правителя в Православие.
Такая договоренность была достигнута, и Болеслав стал правителем над
южно-русскими городами под именем Юрия II.
Граждане Львова впустили его с дружиной в город только после того, как он присягнул соблюдать их старые права и обычаи и не расхищать сокровищ, хранившихся в княжих замках.
Основания для опасений были. Новый князь не скрываясь поддерживал официальные отношения с латинским миром:
От Юрия II дошло до нас несколько грамот, подтверждающих старые дружественные договоры с Прусскими магистрами и сохранившихся на латинском языке. Они подписаны то во Львове, то в стольном Владимире (Lodomiria). В них Юрий титулует себя «Божией милостью» «прирожденным» князем или просто России или всея Малыя России.
Поэтому бояре, призвавшие его на престол, «заставили его поступиться частью княжеской власти в их пользу, и он княжил как бы под опекой высшего боярского совета или думы; по крайней мере, означенные грамоты писаны от имени князя и этих вельмож (barones)». Да, в краю, где бояре называются баронами, есть основания остерегаться западных влияний. Еще одним аргументом для таких опасений стало то, что при Юрии II возобновилась попытка иметь для Юго-Западной Руси особого православного митрополита. Это даже на время удалось, хотя позднее московский патриарх и отменил Галицкую метрополию.
Западный вектор в политике Юрия II еще более усилился после того, как он вступил в брак с одной из дочерей Гедемина. С этой поры князь стал активно избавляться от боярской опеки:
Польское происхождение и католическое воспитание не замедлили сказаться в его измене православию. По настояниям своего старшего родственника Владислава Локетка (действовавшего по внушениям римского папы), легкомысленный Юрий-Болеслав возвратился в католичество. Он стал унижать русских вельмож, окружать себя Немцами, Поляками и Чехами, которым раздавал высшие и наиболее доходные уряды, оказывал пренебрежение к Русской церкви, к народным обычаям и местным законам. Кроме того, он возбудил против себя негодование высокими поборами и налогами, а также своею крайней распущенностью и насилием над женщинами; причем не давал пощады женам и дочерям самих бояр.
Результат не замедлил сказаться:
Не такие были Галицкие бояре, чтобы терпеливо переносить как измену православию, так и подобные оскорбления. В их среде снова закипела крамола и составился заговор на жизнь князя.
А дальше самое интересное:
В виду окружавшей его иноземной дружины, они не посмели напасть на него открыто, а воспользовались одним пиром, на котором поднесли Болеславу отравленный напиток. Говорят, отрава была так сильна, что тело несчастного князя разнесло на куски (в марте 1340 г.).
Позвольте, позвольте… Так это же один в один история царя Дмитрия I, более известного как Лжедмитрий I (на самом деле никакой он не лже-, а официально венчанный на царство московский правитель). Если отбросить высосанную из пальца историю про Гришку Отрепьева, то всё сходится. Молодой выходец из знатной семьи приезжает править на Русь из католической Польши с согласия местных бояр. Они требуют от него соблюдения обычаев, но он, формально соглашаясь, переписывается с агентами Запада, вплоть до Римского Папы. Через некоторое время молодой правитель женится на знатной полячке и уже открыто игнорирует договоренности с боярами: бесконтрольно тратит казну, разоряет столицу, бесчестит со своей свитой женщин, в том числе знатных… Самое же интересное — как окончился жизненный путь (Лже?)Дмитрия. После того, как он был убит во время одного из пиров, его тело было выброшено на Красную площадь и пролежало там много дней, причем на нем каким-то образом была укреплена шутовская личина (маска). Потом труп, все-таки, похоронили неподалеку, у Москвы-реки, но через некоторое время выкопали, зарядили прах в пушку и выстрелили в сторону Польши. Как говорил персонаж гайдаевской кинокомедии: «Пущай полетает». То есть, Дмитрия, как и Болеслава, «разнесло на куски». Только в отличие от галицийского князя произошло это более естественным путем, ибо трудно представить себе, как человека может разорвать на части изнутри от отравы, даже очень сильной.
Следует добавить, что польский род Мнишеков, благодаря которому Дмитрий I занял российский престол, тесно связан именно с галицко-волынскими землями. Среди его представителей были дворяне с титулами «воедода волынский», «староста галицкий». «Род Мнишек, получивший графское достоинство в Австрии в 1783 г., внесен в V ч. родословной книги Волынской губернии», — сообщает Википедия. На потомков Гедемина, конечно, не тянут, но вполне себе верные Римской империи дворяне.