«Женишка бы ей хорошего…», - вздыхали сердобольные меломаны СССР, слушая песню Gimme! Gimme! Gimme! группы ABBA. Ну, а что? Ясно же слышится: «Give me, give me, give me a man after midnight». Одолеть перевод такого простого предложения могли даже дети до 16-ти с советским уровнем знания английского. Более солидные граждане пеклись о морали: «Ишь, чего удумала, бесстыдница! Мужика ей подавай после полуночи!».

Да, если переводить текст этой песни поверхностно, то что-то такое и вырисовывается, особенно под влиянием внешности солирующей Агнеты Фельтског (надо же, такая красавица, а ухажера себе найти не может). Однако так ли уж неприличен этот текст?

На часах полпервого ночи,
Я смотрю телешоу в своей квартире.
Ненавижу оставаться в одиночестве по вечерам.
За окном осенний ветер,
И темнота, царящая вокруг, вгоняет в депрессию.
Рядом ни одной живой души
И не слышна, наверно, моя молитва:
«Господи, пусть будет рядом со мной
Человек который поможет разогнать эти страшные тени.
Пошли мне хоть кого-то,
Кто поможет дождаться рассвета».
А телевизионные звезды в шоу тем временем
Пытаются ухватить удачу за хвост
⟨Буквально: «ищут начало радуги», где, в соответствии
с сюжетом одной европейской сказки,
закопан горшок с золотом⟩,
Состязаются за яркие призы.
Иногда у них даже получается выиграть.
Как это не похоже на реальность,
В которой я живу!
Устав от телевизора, я вглядываюсь в ночь,
Но там никого и ничего, насколько хватает глаз.

В общем, это не про похоть (кстати, нигде в тексте нет признаков того, что повествование ведется от лица женщины), поскольку слово a man переводится не только как «мужчина», но и просто как «человек». Его можно было бы заменить на human, person, но эти слова слишком формальны и смотрелись бы в лирическом произведении нелепо. Это даже не про персональное одиночество. Это про экзистенциальный кризис, столь свойственный современной европейской, и особенно скандинавской, культуре.

Девушка, мечтающая о «женишках» вряд ли будет обращать внимание на телешоу, темноту за окном, упоминать сказку о радуге и горшке с золотом и прочие мрачные детали. Она, скорее, позвонит подружке или маме и пожалуется на плохое настроение. Идея этой песни, на мой взгляд, скорее перекликается с философией Диогена Синопского, который, ходил по городу «днем с огнем» (зажженным фонарем) и говорил при этом, отвечая на вопросы любопытствующих: «Hominem quaero» («Ищу человека»).

Мне текст Gimme! Gimme! Gimme! напоминает еще и песню советского барда Владимира Туриянского:

Так темно и не видно дорог, Только колется злая стерня
И уходит земля из-под ног.
Кто здесь есть, кто же рядом? Огня!
Сколько можно идти наугад?
Ничего невозможно понять.
И закрыта дорога назад.
Кто здесь есть? Кто же рядом? Огня!
Кто там? Может быть, чьи-то шаги?
Хоть бы спичку, хоть искру огня.
Ни души, и не видно ни зги,
Даже, кажется, нет и меня.
Боже мой, хоть бы чье-то окно!
Как дожить до грядущего дня?
Так темно, так темно, так темно…
Есть здесь кто-нибудь рядом? Огня!