Иногда в 1970-80-е гг. от бесплодных усилий противостоять проникновению западной популярной музыки в СССР у правящей верхушки совсем опускались руки. Им оставалось только с сожалением наблюдать за тем, как, вопреки запретам, песни ABBA, а то и что-нибудь похлеще (какой-нибудь совсем уж неприличный Dschinghis Khan), звучали из каждого окна. Тогда Софья Васильевна (так диссиденты называли Советскую власть) действовала по правилу «не можешь предотвратить - возглавь», и делала вид, что ничего не имеет против поползновений своих подданных в англоязычную сторону. В качестве яркого примера можно привести появление на государственном телевидении пародии на песню группы ABBA в исполнении Владимира Винокура.

Эту суперпопулярную песню — Money, money, money — можно было услышать даже на дискотеках в пионерлагерях, этих последних цитаделях большевизма. Правда, дискотеками вечерние танцы, организовывавшиеся для подростков и молодежи, тогда не назывались. Для обозначения таких мероприятий использовалось совершенно инфернальное слово «массовки», сохранившееся, наверно, еще со времен пролеткульта. Тем не менее, вдоволь наиздевавшись над пионерами в попытках заставить их плясать под «русские народные песни» (за которые упорно пытались выдать, например, стихотворение Н. А. Некрасова «Коробейники»), массовики-затейники (еще одно адское слово из большевистского лексикона) снисходили до того, чтобы включить под конец «танцулек» что-нибудь удобоворимое, из западного репертуара. Money, money, money использовалась в качестве такой отдушины очень часто. Оно и понятно: с некоторой натяжкой в тексте этой песни можно уловить столь желанную «критику буржуазного строя», за которую идеологи марксизма-ленинизма были готовы простить обитателям «прогнившего Запада» любые прегрешения.

Советские иезуиты были недалеки от истины: песня действительно является сатирой, иронией, только высмеивается в ней не «буржуазный строй» вообще, а обычное человеческое жлобство, которого в СССР было, пожалуй, даже побольше, чем у «проклятых капиталистов». Не зря отечественные шутники обыгрывали созвучие английского слова money и уничижительного производного от имени Мария — Маня. Маньками и Ваньками называли (и, как показали последние события, называют до сих пор) русских, когда хотят подчеркнуть их неприятные «национальные особенности»: лень, пьянство, стремление к халяве и т. п. Думаю, таких немало и среди других народов, так что образ «Мани», выведенный в пародии, можно считать интернациональным. А поет Маня (голосом Анни-Фрид) о вечном, о женском, о том, как бы поудачнее выйти замуж:

Я работаю день и ночь,
Но того, что мне платят
Хватает только на оплату счетов.
Это нормально вообще?
Всё уходит на текущие расходы,
Ни пени не остается для души.
Вот такая хреновая у меня жизнь.
И вот я все думаю:
Хорошо было бы охмурить какого-нибудь богатого мужичка,
Чтобы совсем не работать, да еще и помыкать им.
Как раздобыть побольше денег — вот о чем нужно всегда думать,
Если хочешь стать частью мира богатых людей.
Деньги — это солнце богатых.
А что мне еще остается со своими копейками?
Такого мужчинку, о котором я мечтаю,
Найти не легко, но других вариантов разбогатеть
Мне в голову не приходит.
А вдруг я найду такого, и даже окажется, что он не женат —
Но мне не понравится. Вот ведь будет хрень…
В общем, я надумала попытать счастья
В Лас-Вегасе или Монако
И выиграть там много денег.
Вот тогда и заживу по-человечески!