На днях прочитал на Телеграм-канале, посвященном творчеству Ф. М. Достоевского, такое сообщение, датированное 1866 годом:
А. Н. Майков написал драматическую сцену, в стихах, листа в полтора печатных (не менее, может, и более). Это произведение можно назвать, безо всякого колебания, chef d’oeuvre (прим. — шедевр) из всего того, что он написал. Оно называется «Странник». Три лица. Все трое раскольники-бегуны. Еще в первый раз в нашей поэзии берется тема из раскольничьего быта. Как это ново и как это эффектно! И какая сила поэзии. Я слышал ее на разных чтениях (в домах) и не устаю слушать, но каждый раз открываю новое и новое. Все в восторге.
Что восхитило мрачного писатель в стихотворении автора, прославившегося в основном безобидными описаниями сельской жизни?
Небольшая стихотворная пьеса А. Н. Майкова нашлась в Сети без труда. Сюжет такой. Молодой раскольник Гриша, стремящийся постичь божественное, доверяется уже побывавшему в святых местах Страннику, просит его быть своим наставником. Пожилой богомолец соглашается не сразу, сомневаясь в способности парня к послушанию. О развитии событий будет сказано ниже. Пока же замечу, что немалая часть стихотворения посвящена Андрею Денисову — старообрядческому подвижнику, пытавшемуся примирить своих единоверцев с Петром I:
А ваш Андрей Денисов
Что сотворил? Когда явился Петр,
То был уж сам антихрист во плоти:
Одел себя и весь свой полк звериный
В немецкие кафтаны и по царству:
Их разослал ниспровергать законы
Отечески и свой регламент ставить;
И позавел он разделенье в людях,
И свар, и бой, и брань междуусобну;
И вывез клеймы он из римских стран,
И стал клеймить везде себе людей;
А на кого уж то клеймо легло —
Так на весь род пойдет: и отрекутся
Отеческих святынь, преданий, даже
Гробов отцов, и будут что чужие!
Ужасно есть сие помыслить токмо!
Пойдут дружить со всяким вражьим духом,
Против всего, что сотворили древле
Великие цари, митрополиты
Московские Иона, Алексей, —
Их же трудами собрана земля
Российская и их цвела нарядом.
А славный ваш Андрей Денисов с оным
Антихристом, еже Петр Первый есть,
Хлеб-соль водил, копал ему руду
На цепи и с важнейшими его
Персонами братался; блудно жил,
Да блудно так и помер: девка,
Ишь, приворотным зельем опоила!
Он всю-то жизнь антихристу работал,
В империи торги-то разводя.
С него вот и пошли купцы-тузы:
Первейшие в Москве — всё их хоромы!
В хоромах-то картины и статуи
Поганские; как бал-то зададут,
По окнам-то не стекла — зеркала;
Зажгут такие белые шары,
Что солнца светят! Пляс и музыканты!
Перед крыльцом-то конная всё стража!
Карет, карет-то! Всё князья да графы
И всех наук бесовских хитрецы!
Вот, брат, цветы какие распустились
Из семени Андреева! Ликуют,
А вас-то, дурней, держат в кабале,
Иконами да лестовкой морочат!
Я побывал и у Таганья Рога,
На Иргизе, и в Керженце, на Выге,
И в Питере, Москве, в Казани, Ржеве:
Везде одно! Обоз идет: ан чей?
Чьи там плоты реку загородили?
Чьи баржи тянут огненною силой,
Да караван за караваном? Сало,
Пенька ли, хлеб — спроси ты только, чьи?
А пристани по городам, буяны?
А в Нижнем кто ворочает делами?
Всё веры древлия благочестивцы,
И всем-то им заводчик — ваш Андрей!
А на кого трудятся? Нешто богу?
Антихрист-то им нешто враг? Поди-ко,
Царю листы какие восписуют:
“Все за тебя, мол, животы положим!”
Вот каково! И погоди маленько,
Как уж совсем гоненье поутихнет
Да потесней спознаются друг с другом,
Да льгот дадут, — всем миром под большие
Колокола пойдете и с попами
Все в голос запоете! Тако будет!
Поширь вам только!
(Опускает голову и задумывается.)
Деньги, сыне, деньги!
Погибель вся от них! Они и есть
Мошна в сети, в которую, что рыбу,
Вас дьяволы шестами загоняют,
А вервия другие бесы тянут
Ко брегу, он же ад, а сатана
В аду-то у окна сидит и рад,
Что тяжело идет треклятый невод,
Что бесы-то потеют и пыхтят
От бремени!
Казалось бы, ничего необычного. Тот факт, что среди некоторых течений старообрядцчества было немало купцов и фабрикантов, разбогатевших на сотрудничестве с новой, имперской властью, хорошо разработан в официальной исторической науке. А вот имя идеолога этого коллаборационизма — Андрея Денисова — не слишком известно. Я, по крайней мере, раньше внимания на эту историческую личность не обращал, и решил, пользуясь случаем, почитать о нем в Википедии.
Оказалось, что Андрей Денисов, основатель Выговской пустыни, крупнейшего старообрядческого беспоповского центра Поморского согласия, действительно был «важнейшим организатором внутреннего быта старообрядческих общин и успешным защитником старообрядцев перед правительством. Благодаря дипломатическому таланту Денисова, выговцы получили от правительства по указу 7 сентября 1705 года право на самоуправление и свободу от двойного подушного оклада», т. е. пытался наладить диалог с властью. Меня же больше всего заинтересовало то, что Андрей Денисов и его не менее выдающийся в старообрядческой истории брат происходили из князей Мышецких.
Вернемся к сюжету стихотворения А. Н. Майкова «Странник», который вкратце можно описать чуть измененными словами некогда популярной песни:
И вот под этой личиной,
Скрывался, блин, уголовник.
В жизнь не скажешь, какой был мужчина,
Настоящий раскольник!
Да, Странник, к которому с таким рвением набивался в послушники молодой поборник старинного благочестия, оказался участником шайки, не чурающейся грабежей. Эти люди, хоть и придерживаются христианской веры, но понимают ее несколько своеобразно. По крайней мере загулять ночью всей компанией в кабаке для них в порядке вещей. Набив себе цену, благообразный Странник в конце концов дает молодому энтузиасту согласие стать наставником, и для начала предлагает спеть похабную песню. Мол, обещал беспрекословно слушаться — изволь. Так сказать, дзен-буддизм по-русски. Послушник в ужасе, он не может выполнить это повеление. Диалог о вере продолжается, но тут в мини-пьесе появляется новый персонаж — Нищий, который окликает Странника с улицы через окно:
Нищий:
…А что ты, черт, пропал?
Ведь две недели! От артели послан,
Чего ж валандаться? Аль уж попался,
Мы думали, — да Фенька угадала:
Уж человек такой непостоянный -
Там, мол, сидит, наверно замолился,
Вздыхает по пустыне.
И в пустыню б
Ушел — то вам какое дело?…Волки
Не мы, брат, нет! В артель не примут! Так-то
В пустыне жить — живот сведет. Да полно!
Кончай скорее да иди в Акулькин
Кабак. Уж встречу приготовим. Разом
Отдохнешь от поста-то… Вольный воздух,
Веселые головушки!… Слышь, Фенька
Ругается: «Иди, мол, беспременно,
Да не пустой. Гулять хочу с ним», — баит;
Не то, смотри, гулять пойдет с Отпетым.
Вот так «божий странник»! Он, правда, возмущается и пытается дистанцироваться от подельников. Я, мол, хоть с вами и якшаюсь, но обычным бродягам не чета:
Анафемы! Да что вы, слать приказы
Мне вздумали?… Мне токмо бог закон!
Сам сатана не может надо мною
Возобладать! Уж думает, что держит,
Уж поборол, уж ухватил за горло
И говорит мне: «Отрекися бога» -
И не отрекся я!… А вы? Да с вами
Когда я по земле иду, так лесу
Стоячего и облака я выше
Ходячего!… И что хочу творю!
Хочу — у вас живу, хочу — уйду;
А восхощу мучений, сам явлюсь
К мучителям, и буду я спасен
Чрез муки добровольные… А вы,
Кроты, в норах живущие, вы, черви,
Во ад попадаете все, как сор,
Что баба выметает за порог!
Но все-таки оказывается, что и бабу свою он ревнует к Отпетому самым пошлым образом, да и в кабак стремится не на шутку. Правда, послушник Гриша, ослепленный богословской беседой, всего этого не замечает, и, когда Странник предлагает ограбить дом, воспользовавшись тем, что праведный Гриша вхож в хозяйские сокровищницы. Гриша на этот раз «послушание» выполняет, приносит сундук с драгоценностями. Неликвидные активы (векселя и прочие ценные бумаги) подельники сжигают в печке, наличные забирают с собой и пускаются в бега.
Этот, казалось бы, нисколько не современный и тем более не актуальный сюжет показался мне знакомым. Нет, повесть «Гриша» Мельникова-Печерского я не читал. Зато припомнилось гораздо более известное произведение, где молодой праведник сталкивается с полууголовными низостями и тоже, благодаря своему благодушию, никак не может поверить, что его новые друзья руководствуются звериными инстинктами; где тоже есть продажная любовь, кабак, свирепая ревность и где тоже в конце-концов деньги оказываются в пылающей печной топке. Самое же главное — фамилия главного героя, князя происходит от слова «мышь», явно напоминая князей Мышецких. Речь, конечно же, о романе «Идиот» Достоевского, к написанию которого писатель приступил в 1867 г., т. е. вскоре после того, как с восхищением и многократно прочитал стихотворную пьесу А. Н. Майкова.