Прочитав сборник «Итальянские сказки», подготовленный фольклористом Итало Кальвино, я в очередной раз проникся состраданием к фальсификаторам истории. Какой же изворотливый нужно иметь ум, чтобы заполнять фейковыми событиями необъятные просторы никогда не существовавшего прошлого. Складывается впечатление, что иногда с материалом было так туго, что приходилось использовать явно фантастические сюжеты из народного творчества: тиражирования под разными масками реальных событий было явно недостаточно. Многократно копируя их с заменами имен и некоторых внешних обстоятельств, рано или поздно придешь к ситуации, когда читатели начнут заподазривать в схожести судеб героев из разных эпох не случайные совпадения, а преднамеренное заполнение виртуального прошлого клонами.

В таких случаях могут выручить народные сказки. Подмешав немного материала из них в хроники можно не только разнообразить материал, но и повысить читабельность источников, сделать их более запоминающимися.

Например, в «Кёльнской королевской хронике есть такой сюжет»:

Год 1140. Король осадил крепость герцога Вельфа Баварского, называемую Винесберг, и подчинил её. При этом находившимся там дамам и остальным женщинам по королевскому согласию было дано разрешение взять с собой столько, сколько они смогут унести на плечах. Они же, думая о верности своим мужьям, а также и о спасении остальных, оставили свою утварь и вышли, неся на плечах своих мужей. Когда же герцог Фридерих посоветовал не позволить этого, король сказал, одобряя хитрость женщин, что не подобает заниматься толкованием королевского слов…

Про это даже ролик был в знаменитом рекламном цикле банка «Империал».

Вот так, не больше и не меньше: хрупкие создания вынесли на себе своих витязей, кузнецов, пахарей, мельников и прочих вряд ли отличавшихся субтильным телосложением супругов. Даже с учетом неизбежного похудения за время осады, каждый мужчина весил не менее 60 кг (ни о каких дополнительных доспехах, думаю, не могло быть и речи — голого бы поднять). Женщины, кстати, тоже взялись за переноску тяжестей после многонедельного недоедания, если учитывать, что собой представляли тогдашние осады. Если принять, что человеческие особи в XII в. были существенно мельче нынешних, то межпозвонковые диски дам, видимо издавали во время этого шоу дружный треск на манер счетчика Гейгера близ Чернобыля. В унисон с ними лопались от грыж брюшные полости, особенно если учесть, что для ухода из города у них была, скорее всего, одна дорога — по довольно крутому склону холма, на вершине которого и находился город Винесберг. К тому же дело было зимой, так что склон вдобавок был еще и скользким от наледи или слякоти. Чудеса эквилибристики, что тут скажешь.

Как же такое могло произойти? Да никак. Просто есть такой расхожий сюжет. Например, в сказке «Хитрая крестьянка» простолюдинка по имени Катерина, благодаря своему уму вышедшая замуж за короля, была в результате ссоры из-за слишком частого вмешательства в его дела отправлена восвояси со словами: «Возьми себе во дворце то, что тебе дороже всего, сегодня же вечером уходи к отцу». Она попросила отсрочку до утра, а ночью приказала слугам (она же пока еще была королевой) перенести кровать со спящим королем в свой крестьянский дом. Проснувшись, тот понял, что неугодная супруга считает его своей главной ценностью и простил умницу. Заметим, что с физиологической точки зрения эта сказка реалистичнее, чем хроника. Катерина хоть и недавняя крестьянка, а здоровье берегла, на себе тушку муженька не стала тащить. Эту работу выполнили несколько слуг мужчин, а не измотанная осадой женщина.

Что здесь первично, историческое повествование или сказочный сюжет? Я не вижу особых оснований производить второе от первого. В сказке действие происходит с одной женщиной, а не с населением целого города, с назидательной остроумной целью, а не после драматического окончания провалившейся обороны, когда не до шуток. В общем, над «Кёльнской хроникой» в связи со всем этим нависает жирный знак вопроса. Остается добавить, что в русском фольклоре есть довольно точная копия этой итальянской сказки под названием «Дочь семилетка». Это к вопросу о происхождении славян от особой породы «карпатских морозоустойчивых обезьян» ©.

Можно также предположить, что женщины взяли на себя налоговое бремя, которое мужчины по каким-то причинам нести больше не могли (были убиты в войне, взяты в плен, поражены в правах и т. п.)

Вторая часть марлезонского балета. История троянского коня. Исследователи, как официальные, так и альтернативные, голову сломали в поисках объяснения того, как «данайцы, дары приносящие» умудрились проникнуть в осажденный город в теле деревянной конеобразной конструкции, не вызвав у троянцев подозрений. Может, под «конем» следует подразумевать водопровод или иное техническое сооружение? А ничего, оказывается, и не нужно подразумевать. Это просто бродячий сказочный сюжет, причем, видимо, вполне самостоятельный, а не позаимствованный из древнегреческих мифов. В упомянутом сборнике сказок встречается дважды.

В сказке «Деньги делают всё» молодой человек проникает в тщательно охраняемые покои принцессы внутри искусно изготовленного серебряного гуся, причем он, в отличие от затаившихся спутников Одиссея, играет там на скрипке, чтобы подарок уж точно заинтересовал адресата и был доставлен в нужное помещение. Опять-таки, сказка реалистичнее исторического повествования: гусь серебряный (заказан за большие деньги у лучшего ювелира), да еще и на колесиках, внутри играет музыка. Такую диковинку действительно любой король в замок захочет затащить, чтобы содержащуюся взаперти дочку порадовать.

Вторая сказка с этим сюжетным ходом называется «Яблоко и Кожура». Это имена двух братьев, отправившихся на поиск приключений. В определенный момент они тоже решают проникнуть в тщательно охраняемые покои принцессы внутри… коня. Только не деревянного… Впрочем, лучше процитирую:

Время шло, и Яблоко с Кожурой стали взрослыми. Как-то они услышали, что у одного волшебника есть дочь, прекрасная, как солнце, но увидеть ее невозможно: она никогда не выходит из дому и даже не выглядывает в окошко. Яблоко и Кожура велели отлить из бронзы большого коня, пустого внутри, и спрятались в нем, захватив трубу и скрипку. В ногах коня были колесики. Юноши стали вертеть их изнутри и поехали ко дворцу волшебника. Приблизившись, они заиграли на трубе и на скрипке. Волшебник увидел в окно музыкального бронзового коня и впустил его во дворец потешить свою дочь. А ей чудесный конь и правда очень понравился. Но едва девушка осталась одна, как из коня выскочили Яблоко и Кожура. Она было испугалась юношей, но Яблоко и Кожура ее успокоили: “Не пугайтесь. Мы пришли полюбоваться вашей красотой! Если вы нам прикажете, мы сейчас же уйдем. Но если наша музыка вам по душе, мы останемся и поиграем еще. Потом мы спрячемся в коня, и никто не узнает, что здесь кто-то был”.

Вот такой должен быть конь, чтобы неприятелю захотелось его затащить на свою территорию! Не очень большой (всего на 2 пассажирских места), из благородной бронзы, с колёсиками и музыкой! Троянский же конь не только был грубо сколоченной в условиях боевого лагеря громоздкой деревянной поделкой, но и, подозреваю, источал не сладостные звуки скрипки, а брутальные мужские запахи (что могли подтвердить хотя бы местные собаки). Недаром рассказ про Троянского коня не вошел в «Илиаду»: стыдно врать настолько бессовестно.

Ну, и финал-апофеоз. Цитата из сказки «Тело-Без-Души»:

Джуанин попрощался с матерью и отправился в путь. Шёл он, шёл и добрался до города. А у короля в этом городе был конь по имени Ронделло. Никто не мог его обуздать. Удавалось проскакать на этом коне всего несколько шагов, и конь тут же сбрасывал всадника на землю. Джуанин заметил, что конь очень боялся собственной тени. Юноша вызвался объездить Ронделло. Стал он гладить коня, ласково называть его по имени и вдруг вскочил в седло и вывел Ронделло на улицу, стараясь ехать прямо навстречу солнцу. Ронделло не видел своей тени и шёл спокойно. Натянул юноша поводья, пришпорил коня и помчался. Скоро конь стал смирным и послушным, но никому не давал на себя садиться, кроме Джуанина.

Как вам? Впрочем, возможно, вы давно не перечитывали биографию Александра Македонского из «Сравнительных жизнеописаний» Плутарха. Тогда вот:

Фессалиец Филоник привел Филиппу Букефала, предлагая продать его за тринадцать талантов, и, чтобы испытать коня, его вывели на поле. Букефал оказался диким и неукротимым; никто из свиты Филиппа не мог заставить его слушаться своего голоса, никому не позволял он сесть на себя верхом и всякий раз взвивался на дыбы. Филипп рассердился и приказал увести Букефала, считая, что объездить его невозможно. Тогда присутствовавший при этом Александр сказал: «Какого коня теряют эти люди только потому, что по собственной трусости и неловкости не могут укротить его». Филипп сперва промолчал, но когда Александр несколько раз с огорчением повторил эти слова, царь сказал: «Ты упрекаешь старших, будто больше их смыслишь или лучше умеешь обращаться с конем». «С этим, по крайней мере, я справлюсь лучше, чем кто-либо другой», — ответил Александр. «А если не справишься, какое наказание понесешь ты за свою дерзость?» — спросил Филипп. «Клянусь Зевсом, — сказал Александр, — я заплачу то, что стоит конь!» Поднялся смех, а затем отец с сыном побились об заклад на сумму, равную цене коня. Александр сразу подбежал к коню, схватил его за узду и повернул мордой к солнцу: по-видимому, он заметил, что конь пугается, видя впереди себя колеблющуюся тень. Некоторое время Александр пробежал рядом с конем, поглаживая его рукой. Убедившись, что Букефал успокоился и дышит полной грудью, Александр сбросил с себя плащ и легким прыжком вскочил на коня. Сперва, слегка натянув поводья, он сдерживал Букефала, не нанося ему ударов и не дергая за узду. Когда же Александр увидел, что норов коня не грозит больше никакою бедой и что Букефал рвется вперед, он дал ему волю и даже стал понукать его громкими восклицаниями и ударами ноги. Филипп и его свита молчали, объятые тревогой, но когда Александр, по всем правилам повернув коня, возвратился к ним, гордый и ликующий, все разразились громкими криками. Отец, как говорят, даже прослезился от радости, поцеловал сошедшего с коня Александра и сказал: «Ищи, сын мой, царство по себе, ибо Македония для тебя слишком мала!»

Кстати, одному мне кажется, что слово «Плутарх» с греческого переводится как «Предводитель плутов»?