Наблюдение о том, что Смоленская и Владимирская дороги некогда представляли собой единый тракт, шедший из Европы до Волги (конечный пункт — Нижний Новгород), стало для меня, выражаясь словами Остапа Бендера, «плодотворной дебютной идеей». Москва, если следовать этой гипотезе, была когда-то лишь заурядной станцией на этом пути. Со временем она разорвала эту дорогу и стала извлекать выгоду из своего положения. Попробуем найти дополнительные аргументы, подтверждающие это.
В ходе предыдущих рассуждений удалось найти конечный восточный пункт Смоленской дороги, входившей в город через Бородинский мост. Это Арбатская площадь. Конечным западным пунктом Владимирской дороги, до которого удалось «добраться», стала площадь Ильича, ранее известная как Рогожская застава. Можно ли каким-нибудь разумным образом соединить эти две точка, чтобы подтвердить, что две дороги были когда-то едины?
Двинемся с востока на запад, от окончания шоссе Энтузиастов в сторону Арбатской площади. Первое препятствие на пути — река Яуза. На карте легко увидеть пару мостов через нее. Наиболее удачным для соединения со Смоленской дорогой выглядит тот, что находится неподалеку от Библиотеки иностранной литературы. К нему от площади Ильича ведет Николоямская улица. Читаем про нее в Википедии:
Николоямская улица — часть древней дороги на Владимир (Солянка-Яузская улица-Шоссе Энтузиастов). 26 ноября 1606 года здесь произошло сражение между войсками царя Василия Шуйского и восставшими крестьянами Ивана Болотникова. В конце XVII века в начале улицы, на месте нынешней библиотеки иностранной литературы, стоял Яузский дворец Петра I.
Как говорится в мультфильме про вышедшего погулять зайчика, «предчувствия его не обманули» — Николоямская была частью Владимирской дороги! Осталось соединить считанные километры от этого моста до Арбатской площади, причем часть этого пути очевидна: Яузская улица, частью которой и является мост, плавно перетекает в улицу под названием Солянка. Но там, где она заканчивается, ясность пропадает. Можно, конечно, повернуть севернее, по Лубянке, но этот маршрут если и ведет в пункт назначения, то большим крюком. Нам бы по Варварке, напрямик, но тут на пути возникает еще одна преграда — Московский Кремль! Ну и дела…
Однако где написано, что нельзя пройти сквозь Кремль? Вот и войдем в Спасские ворота, выйдем через Троицкие и Кутафью башню и… вуаля, до Арбатской площади рукой подать! Правда, прямой дороги опять нет. Если ехать по Воздвиженке, то попадаем на Новый Арбат, а не на Старый, но ничто не мешает предположить, что некогда «дорожка прямоезжая» от Троицких ворот до Арбатской площади, всё-таки, была. Ведь и сама Смоленская дорога ныне не существует в прежнем виде. Сейчас это Можайское шоссе, переходящее в трассу Р134. Некоторые ее участки заброшены, хотя некоторые «лежат всё по тем же, по древним местам», как пел в свое время Андрей Макаревич.
Получается, что Кремль — это всего лишь чья-то таможня, возникшая на прямоезжем пути с запада на восток. Если бы его не было, можно было бы добираться короче, по участку набережной Москвы-реки, на который выходит кремлевская стена. Возможно даже, что русло реки изменилось, и дорога шла вообще по прямой, через Болотную площадь, но это уж совсем завиральная гипотеза. Ясно одно: кому-то захотелось собирать здесь дань с проезжих, и этот кто-то построил огороженный двор, миновать который не мог ни один обоз, направляющийся с запада на восток или обратно. Как тут не вспомнить былину об Илье-Муромце, который не смог проехать из Мурома в Киев, потому что «заколодела, замуравела» прямоезжая дорожка, то есть заросла деревьями и травой, да еще и поселился на ней Соловей-разбойник…
В заключение хотелось бы обратить внимание на еще одно обстоятельство. В обыденном сознании Москва выглядит круглой. Из ее центра расходятся лучи, соединяющие российскую столицу со всеми регионами. Но наиболее старинные и значимые объекты и районы находятся именно вдоль трассы, ведущей из Смоленска во Владимир (точнее в Нижний Новгород). Например, район Таганка. Упомянем и расположенную неподалеку Полянку, название которой, оказывается, обозначает не уютное открытое, усыпанное ягодами местечко посреди леса, а… паланку, то есть крепость.