Из всех версий происхождения питерского топонима Васильевский остров мне наиболее разумной кажется связанная с именем Василия Дмитриевича Корчмина (1671–1729) — одного из энергичнейших сподвижников Петра I. Царь, мол, адресовал ему письменные распоряжения с пометкой «Василию на остров» (там Корчмин командовал батареей на Стрелке), вот и закрепилось сначала в канцелярии, а затем и в народе. На излете своей карьеры этот государственный деятель был одним из влиятельнейших и богатейших для своего времени. Его особняк располагался на одном из самых престижных в Петербурге мест — в начале Миллионной улицы. Сейчас там Ново-Михайловский дворец. Именно В. Д. Корчмин стал устроителем грандиозного двухчасового фейерверка по случаю вступления Петра в должность Российского императора 22 октября 1721 года. Именно он был одним из немногих, кто поддержал и организовал переход власти к Екатерине I после смерти своего государя. Начинал же могущественный вельможа простым солдатом в потешных войсках.
«В начале славных дел» Василий Корчмин побывал вместе с молодым царем в Европе, где полюбил инженерное дело. Большая часть его карьеры связана с артиллерией и фортификацией, причем он предпочитал не стрелять из пушек, а изобретать их и совершенствовать. Этого подвижника никак нельзя назвать полууничижительным прозвищем «кулибин», означающим у нас зачастую незадачливого местного самоучку, замахнувшегося «догнать и перегнать Европу». В. Д. Корчмин был практиком, образцы создаваемого им оружия (прежде всего пушек) успешно применялись в бою. Конечно, были у него, как у всякого изобретателя, и экзотические задумки, такие, как огнемет, боевые ракеты. Некоторые их образцы, опередившие свое время, в прямом и переносном смыслах «не выстрелили». Но были и весьма дельные разработки, которые с удовольствием принимал на вооружение, даже такой авторитетный артиллерийский военачальник петровских времен, как Я. В. Брюс, с которым в других вопросах Корчмин, как мы увидим ниже, не всегда ладил.
Герой этого очерка был силен в организации не только нападения, но и обороны. Велик его вклад в укрепление только что организованной Северной столицы в начале 1700-х гг. Одним из важнейших поручений, данных Петром своему сообразительному соратнику было и укрепление Москвы в связи с возможным наступлением шведов во время кампаний 1707–1709 гг. Удивительно? Да, такой вот не слишком афишируемый эпизод той войны. Первые ее годы далеко не всегда складывались в пользу России, и был момент, когда Петр всерьез готовился не только к вторжению шведов за Смоленский рубеж, но даже к их прорыву к окрестностям старой столицы. Усилия по укреплению обороны тогда очень напоминали соответствующие действия СССР в 1941 году, и руководителем работ по затруднению наступления шведов на Москву был именно В. Д. Корчмин. Кстати, бастионы, которые с таким удивлением обнаруживают близ Кремля альтернативные историки на старых изображениях, и пресловутый ров вдоль Кремлевской стены со стороны Красной площади — его затея. Точнее говоря там еще с XVI в. был так называемый Алевизов оборонительный ров, по назначению давно не использовавшийся. Усилиями Василия Дмитриевича это фортификационное сооружение было вновь приведено в порядок и оснащено дополнительным уклоном (контрэскарпом).
Пока я не написал здесь о В. Д. Корчмине ничего, чего нельзя было бы прочитать в Википедии. Да и фактура, которая будет изложена дальше, не является секретом. Важны не факты, а их интерпретация.
Интерес к личности В. Д. Корчмина возник у меня после прочтения упомянутой в предыдущем материале статьи Брянских краеведов, где речь идет об обустройстве засек на границе России с Польшей. В этих фортификационных мероприятиях наш герой принимал самое непосредственное участие. Царь Петр отправил Василия Дмитриевича укреплять Брянск, о чем можно судить по их переписке. На соответствующий указ своего государя Корчмин отвечает:
По указу Вашего Величества от Смоленска, зачав от р. Днепра засечную линию делать, а которыми местами ведены, объявлено на чертеже, который послан к Вашему Величеству. Прошу указ на моё прошение: 1) Брянск, Рославль, Трубчевск в удобных местах и близ линии и довелеть хотя мало покрепить, а найпаче Брянск и Рославль, а Брянск всеконечно надлежит укрепить, понеже он на высокой горе натуральной и угловатой, на которой возможно одним бруствером сделать крепость с дирекциею, но великою работаю, а полисады из того же развалившегося города, понеже брёвны дубовые ещё здоровы.
У Брянска же на берегу реки наставлено множество амбаров и хлеба собрано не малое число с пяти городов для отпуска в Киев и в иные города, и ежегодно бывает великое собрание хлеба, а охранение тех амбаров кругом ничего нет, довелеть, чтоб те амбары хотя не все были в городе. 2) Пушек в Брянске, Трубчевске, Рославле медных 12, железных 17, фальконетов 5, у тех пушек станков и колёс нет; 73 мушкета целых и ломаных и ежели хотя одно место покрепить благоволите, чтоб те пушки в одно место собрать, а к тем пушкам на станки лес готовят и колёса сделать приказано; 3) В тех же городах сыскано старого ружья 420 мушкетов целых и худых, 157 шпаг без ножен, 205 бердышей, 209 спиц и то вышеписанное ружьё чинят, к тому вышеписанному ружью сыскано в Брянску и Трубческу пушкарей и их детей немало и иной мелочи, и ежели благоволить чтобы тех же прибавить тех городов рекрутов, желаю чтоб полк собрать, а в них можно сыскать и офицеров, которые могут быть в гарнизоне, и по линии и инде где случится, а у вас можно и без Брянских рекрутов приняться.
Прислан указ из поместного приказа, чтоб с Брянского и Трубческого уезда с десяти дворов десятник в Петербург, а ныне они на линии работают поголовно, также земляная работа починается и по линии караул надобно, и ежели повелите который город покрепить, и тем работников с Брянска и с Трубческа быть не возможно и о том Ваше Величество благоволите. Работу в лесах скоро отделаю, чаю, что с сего числа в неделю с небольшим, также и земляная работа не гораздо задержит.
Что здесь необычного? А то, что это сообщение больше похоже на донесение разведчика, чем на письмо государственного деятеля из провинции. Что, в Брянске не было наместника, который мог бы сообщить царю о состоянии дел? Почему Корчмин не встретился с таким человеком или не упоминает о такой встрече? Можно, конечно, возразить, что Пётр не доверял «сонной России» и везде стремился действовать силами энергичных, надежных, приближенных людей. Но Брянск не выглядит захолустьем. Там идет оживленная торговля хлебом, что невозможно при вялом или неразумном населении. Хлеб вывозят в Киев, причем явно не для тамошнего потребления — там своего можно вырастить предостаточно, и даже с большим успехом, т. к. пресной воды и солнца ниже по Днепру явно больше. Понятно, что Брянск — звено в общеевропейской системе торговли зерном, и кто-то очень хочет прибрать его к рукам.
Шпионской практики В. Д. Корчмину было не занимать.
Пётр посылал его на разведку в Нарву для обследования состояния
крепостей, а еще раньше, в годы «студенчества», Василий собирал для
молодого царя сведения об устройстве армии немцев. Да, в Брянске
Корчмин не только собирает информацию, но и отдает хозяйственные
распоряжения, причем довольно масштабные. Но избавиться от впечатления,
что он в этом городе persona non grata, трудно. Косвенно этот вывод
подтверждается и тем, что с частными предприятиями, которые Василий
Дмитриевич завел в тех краях, постоянно случались какие-то
неприятности: поташные и смоляные заводы в Рославльском уезде в 1709
году (т. е. в год Полтавской победы) были сожжены шведами; в 1707 году в
Стародубе он организовал «струговой, железной и кожевной завод и иные,
тем подобные, дела, из которых намерение моё было содержать целый
полк», но в его отсутствие «глумлением потоплено больше пятидесяти
стругов и завод пожжен»; в Брянском уезде у Корчмина также были
пеньковые заводы, но «от военного случая заводы и пенька позжены».
Похоже, не все в брянских краях были рады установлению новых российских
порядков.
Есть, кстати, у тогдашних событий еще один интересный аспект. Когда говорят об успехах русского оружия в сухопутных операциях Северной войны, вспоминают, помимо Полтавской баталии, битву, например, при Лесной. А вот победу при городке Стародуб, что неподалеку от Брянска, как-то не любят говорить. Это довольно странно, поскольку победа вполне честная и чистая, одержанная, благодаря расторопности графа Шереметева и активному строительству засек. Еще одна странность заключается в том, что, в соответствии с мнением многих патриотически настроенных историков, шведы стремились на юго-восточном направлении захватить Стародуб. Городок этот, наверно, и впрямь был важен из каких-то стратегических или идеологических соображений, но изголодавшейся шведской армии в первую очередь нужно было продовольствие. А вот о том, что шведы стремились захватить Брянск — один из богатейших центров хлебной торговли — что-то никто не пишет. Не думаю, что супостаты до такой степени страдали географическим кретинизмом, но как объяснить такое поведение — ума не приложу.
В заключение — еще одно странное историческое свидетельство, касающееся карьеры В. Д. Корчмина. Улаживая свой конфликт с В. Я. Брюсом, с которым поссорился на почве нарушения субординации, наш герой пишет: «В бытность мою в Остроге вашему превосходительству зело досадил понеже был шумен. Прошу о прощении… и что б в тех моих грехах прислана была разрешительная грамота которую приму так как от Рима». От какого такого Рима? А кому вообще служили эти ребята? Получается, что подозрения о деятельности на территории тогдашней России кооператива «Озеро-1» с генеральным директором Ф. Ю. Ромодановским, исполнительным директором П. А. Романовым и заграничными учредителями небезосновательны?