Жил-был художник один, Николай Иванович Верхотуров. Он родился в далеком забайкальском селе неподалеку от Нерченска то ли в 1863, то ли в 1865 году. Дела давние, места далекие, поэтому выяснить почему в источниках такое расхождение в датах затруднительно. Правда, известно, что село называлось Монастырским и азы рисования мальчик постигал обучаясь в Нерченском духовном училище.

В 1881 г. молодой сибиряк поступил в Московское художественное училище, и это уже настораживает: как 16-летнему пареньку удалось выбраться из глуши и найти деньги на обучение в престижном столичном учебном заведении, где он проучился к тому же необычайно долго — 8 лет? Тем не менее, закончив учебу, 25-летний Николай женился на дочке богатого иркутского купца, что дало ему возможность продолжить образование в Императорской академии художеств, в мастерской самого И. Е. Репина.

Теперь начинается интересное. Учебу в академии Николай Иванович закончил в 1907 г., т. е. на излете Первой русской революции. Несложное арифметическое вычисление показывает, что на тот момент ему уже перевалило за 40, поэтому странно, что его первые работы посвящены… борьбе рабочего класса. Вот, например, картина, написанная им в 1906 г.

Казалось бы, в таком возрасте человек уже должен остепениться, особенно если учесть, что его детство прошло среди православного сибирского населения, славившегося консервативностью, да еще и женился он на купеческой дочке. Но Н. И. Верхотуров, почему-то, солидности взглядов к 40 годам не приобрел. Впрочем, мода на революцию была распространена в то время не только среди радикальной интеллигенции. В сети пропагандистов попадалась «рыба» и покрупнее, как, например, Савва Морозов, который был даже на пару лет старше нашего художника и уж, конечно, побогаче. Так что факт есть факт, Николай Иванович отдавал в своих работах предпочтение революционной тематике и написал в этом жанре следующие картины:

• «Пропагандистка в рабочем кружке» (1906);
• «Прикованный к тачке» («Каторжник», 1906);
• «1905 г.» («Рассказ очевидца», 1907);
• «Слушают» («Рассказ свидетеля о разгоне демонстрации», 1908);
• «Накануне» (1909);
• «Расчет» («Перед стачкой», 1910).

Кроме того, на его счету серия «Старые революционеры» — написанные в том же 1910 г. портреты Г. В. Плеханова и П. А. Кропоткина.

После революции 1917 г. Н. И. Верхотуров снова уезжает в Забайкалье почти на 10 лет. Вернувшись в Москву в 1926 г. он живописью уже не занимается, а работает в Политехническом музее, подавая время от времени заявки на изобретения. Умер он в 1944 г. не от репрессий или прочих советских бедствий, а от старости.

Что же необычного в его биографии? А то, что в период с 1909 по 1911 гг. этот «певец революции» расписывает фриз Волковского театра в Ярославле. Поскольку немалая часть моей жизни прошла в этом городе на Волге и я видел это произведение многократно, хотелось бы кратко описать его здесь.

Зал Волковского театра довольно большой, хоть и уступает столичным. Его вместительность примерно 700 зрительских мест. Это типичный многоярусный зал с партером, ложами и галереей. Он оформлен в стиле модерн, и одной из самых уникальных деталей этого интерьера является тянущийся под потолком по периметру фриз на античный сюжет «Торжество Диониса». Фрагмент его можно видеть над этим текстом, а полностью вместе с другими деталями интерьера Волковского театра — по этой ссылке. Это потрясающее и изумительно недооцененное произведение. Когда я видел этот фриз в детстве (в театр нас часто водили от школы на новогодние представления и всякие «Коньки-Горбунки» с «Аленькими цветочками»), он буквально ввергал меня в священный трепет. Разглядывать его в антрактах и перед началом представления мне всегда нравилось больше, чем смотреть сам спектакль. Изображена там античная процессия, несущая дары жрецу, изображенному слева. Кого там только нет: и земледельцы с подводам фруктов, и темнокожие рабы, ведущие быков, и танцовщицы, и воины, и ремесленники, и дети. В общем, это надо видеть. Мне даже кажется, что во времена моего детства фриз был сплошным, т. е. шел непрерывно по трем стенам зала, а не как сейчас, лишь справа и слева от сцены. Фигуры выписаны в стилистике, напоминающей работы Альфонса Мухи.

Как ни странно, это монументальное произведение, которое могло бы украсить театральный зал любой европейской столицы, написал, тот самый «певец революции» Н. И. Верхотуров, правда не один, а с супругой, которую звали Вера Сакен. Вот с нее и начнем.

1910-е годы и смежные десятилетия известны как Серебряный век российской культуры. Все деятели искусств друг друга знали, они были наперечет. И художники, и литераторы, и скульпторы упоминают друг о друге в мемуарах, но ни о какой Вере Сакен поисковые системы не сообщают. Складывается впечатление, что это какой-то вымышленный персонаж, вроде Коли Остен-Бакена, добивавшегося любви не менее вымышленной Инги Зайонц. Впрочем, и биография самого Н. И. Верхотурова производит впечатление чего-то неестественного: приехал из сибирской глуши, рисовал революционеров, потом изобразил «Торжество Диониса», потом опять скрылся в Забайкалье.

Самое необъяснимое, точнее говоря не вызывающее доверия, это переключение с революционной тематики на античную. Пропагандистские картины Верхотурова изысканностью, прямо скажем, не отличаются. Эти работы самым унылым образом продолжают традиции реализма передвижников. Ни прорисовки деталей, ни благородства красок. Заурядные полотна, про которые я и не слышал, пока не взялся за этот текст. Они отличаются от фриза Волковского театра примерно так же, как блатная «мурка» от ноктюрнов Шопена. К тому же срок работы над фризом был слишком мал, как и срок постройки самого театра: 1909-1911 гг. За такое время даже в наши дни, при наличии мощной техники здания подобного масштаба не строятся. А Волковский театр был не только построен, но еще и богато декорирован снаружи и изнутри. Ну, ОК, строился он не с нуля, реконструировали предыдущее здание, но очень основательно. Прежде, чем художники могли бы приступить к росписи, должна была улечься пыль от грубых работ, устранены источники сквозняка. Т. е. если театр строился 2 года, то условия для внутреннего декорирования сложились бы за считанные месяцы до сдачи в эксплуатацию. Маловато для работы такого масштаба, как «Торжество Диониса».

Но это не главное. Дело в том, что уже работая над фризом, Н. И. Верхотуров продолжал писать картины о революции. Такое раздвоение личности абсолютно невозможно. В одной голове не могут уживаться две столь различные, взаимоисключающие эстетики. По крайней мере художник, который бы вдруг осознал, что следует изображать не революционный хаос, а античную гармонию, уже никогда не вернулся бы к прежней тематике. Более того, за такую сложную и добротную работу, как «Торжество Диониса» он непременно был бы замечен меценатами и приглашен оформлять другие подобные проекты, двинулся бы скорее в сторону Парижа, чем в сторону Верхотурья. И чем, кстати говоря, руководствовались заказчики, когда приглашали оформлять фриз с античными фигурами художника, в портфолио которого были до той поры только картины про пропагандистов, баррикады и каторжников? В стране тогда было немало специалистов, старавшихся держаться подальше от революционных веяний и добросовестно работавших в академической манере (театр-то тоже академический). И кто покупал все эти картины, изображающие заседания революционных кружков и мучения борцов за дело рабочего класса? Это в СССР отвертеться от таких заказов было затруднительно, а в Российской-то империи кому он собирался это продавать?

Знание античности, которое продемонстрировано авторами фриза «Торжество Диониса», могло быть присуще только людям, полностью погруженным в академическое искусство. Это не «халтурка на лето». Самое же веское доказательство в пользу того, что здесь кроется какой-то подлог заключается в том, что античные сюжеты изображены не только в зрительном зале, но и на фасадах, и в интерьерах, и в элементах декора, причем всё это в единой стилистике. Невозможно представить, что художники работали отдельно от скульпторов, это явно была единая артель. Между тем имен авторов скульптурного оформления нигде не обнаруживается.

По-моему, история с декорированием Волковского театра — очередная фальсификация, за которой скрываются какие-то неудобные факты. Фамилия Верхотуров создает впечатление вымышленной, поскольку мастера, расписывавшие фриз, работали «на верхотуре», под потолком. Привязка этой работы к творчеству художника с очень подозрительной биографией выглядит искусственной, рассчитанной на непритязательную публику, не способную отличить Диониса от Аполлона, образ которого, кстати, тоже в оформлении Волковского театра использован.